- То может, вам ее завернуть и спустить на первый этаж?
- Зачем так сразу? Познакомимся для начала. Я – Кирилл Моисеевич. Можно коротко – Кир. человек из «Красной книги», как и вы. Легче найти взаимопонимание.
Буму Барсовну начало подменять, она прониклась давним чувством, как если бы ее сватали.
- И на каких бы то условиях? – игриво спросила она.
- Вы одиноки и я одинок… - милая одышка усилилась, стала еще милей. – Организм имею сбалансированный. На ваш этаж поднялся и не перестаивал под дверью, позвонил сразу.
- Вижу, вижу.
Видела она линялую шапку и вывертку прошлого века. Однако сладкий угар окутал ее всю, цветные стекла легли на глаза. Кир Моисеевич вырастал в объемах, терял морщины вокруг запалого рта, речь его становилась риторской. Вспомнилась Буме вторая молодость, потом первая. Свой голос услышала как бы со стороны:
- Кофе не уважаете?
- Ни кофе, ни спиртного.
- Я тоже. Завариваю шалфей, ромашку и корень…
- То-то я думаю, игде я вас видел!
- У травника, на рынке.
- Как много общего у нас!
Сладкая майя плыла и уносила хозяйку. Нюма казался так далеко, что не влиял на события, Барсик и Йося уходили на второй план. Наступал сонный циклон. Последним взглядом Бума Барсовна заметила, что гость уютно сполз на стуле, опустил веки. Ты смотри, и дрема приходит к ним одновременно. И длится. И дружно так отдыхают. Час. Приходит бодрость, а с нею и прямой вопрос хозяйки:
- То шо вы намекали, Кир Моисеевич?
- Говорю, славненько придумали эти объявления. Люди находят друг друга. Для общения…
- Говорите, говорите…
Гость грузно поднялся, нащупал свой бидончик.
- Вы уходите? Вы зачем-то приходили?
- Приходил. Теперь ухожу.
  Кир Моисеевич потопал ошибочно к двери спальни, потом, сообразив, вернулся к входной. Из-за заминки почел нужным объясниться:
- Вы, Бума Барсовна, не гневайтесь. Это я так… читаю объявления, выбираю подходящий адресок, чтобы поближе и попутно, захожу, говорю всякое, присутствую… пока устану. А потом иду за молоком и – домой. Все день до вечера… Будьте мне здоровы!..