Расписаны заборы, стены, лавки, ятки, подъеды – творит 
подросток, не продохнуть. Обыватель смирился, психологи
оправдывают выход юной энергии, готовы специальные стены
строить для этаких живописцев. Вспоминаю подходящий
случай из иных времен.                                       
Год – 47, голодный, физрук Мариновской семилетки, Вас-Васич, демобилизованный по ранению, одинокий мужичок в шинели с рослого солдата, немощный и крикливый, читает книги только с описанием застолий: в имении Собакевича, в палатах Ростовых, даже у деда Щукаря на полевом стане. Почитает и – вроде бы поел.
Идет утром в школу и видит на цоколе полуаршинными буквами, видимо, паленой известью по серой штукатурке написано: « Школа – крамола, директор – комолый, Жеребко – болт!».
Думает Вас-Васич: « При нашем запустении ничего против власти тут нет. Но стереть придется. Только как успеть до начала занятий? Тетя Франя где-то полы протирает, у меня самого – одна рука и та при трех пальцах.»
Пошел в кабинет директора:
- Михаил Васильевич, там фронтон подпорчен.
- Читал. Позвонил в сельсовет, пусть участковый разберется.
- Дак пацаны повалят в школу аккурат со стороны воззвания. Мы их научили читать на свою голову!
- А сотрем, как же вещественное доказательство?
Вечно сонный директор, с тучной отдышкой даже на голодный желудок, подумал, сказал:
- Васильич, ты отгороди чем-нибудь эти вирши. Телегой там или поставь уборщиц.
Отгораживать не пришлось: толпа школяров, от первого по седьмой, выпускной класс, нарастала у фронтона, выкрикивала рифмы со стены и не поражалась хулиганской выходке. Подумаешь, написана правда: директора прозывают «комолым», Севка Жеребко дерется без разбору – болт он и есть болт. Это тебе и на конюшне, и у сельпо и батька дома,- все скажут.  А вот что такое «крамола», черт его знает!
Сошлись учителя. Тамарлету, русачку, задело именно это редкое словечко – крамола.
- Что же получается: мы не строителей коммунизма воспитываем, а бунтарей!
Подрастающему поколению стало ясно: крамола – это против власти.
Михаил Васильевич не выходил из кабинета, чтобы народ не требовал от него решительных мер. Заперся, думал: «Комолый» - это наоборот от «рогатый». А почему я рогатый? Что жена была гуленой? Так это же при румынах, теперь власть поменялась, она снова передовик в колхозе, мы оба снова порядочные».
Сельсовет отмалчивался. Директор еще крутил ручку телефона:
- Алло! Голова на месте? – спрашивал у секретарши.
- В район позвали. Там нашего участкового привлекли.
- Гм, за что участкового привлекли?
- Секретное дело. Только вам скажу, как партеец партейцу. Участковый ездил по хуторам и пил самогон, а брагу коню своему скармливал, вот и возвращались оба рывками и зигзагами. У жеребчика распухла мошонка, волоклась по пыли. Вчера издох…
Ясно, местная власть не помощник. пришлось позвать физрука:
- Васильич, ты человек военный, расследуй-ка сам это безобразие.
- Есть. Только с чего начать?
- Пойди по родителям.
Идея понравилась физруку. Начал с крепенького и вороватого хозяина Савки Хозы.
- Что, мой обратно стырил чего-то ? – спросил тот с порога.