слуга – стригаль, с поправкой на перемещение от фермы к ферме в «хундае» или «субаре», с электрической машинкой вместо ножниц, с приличной спальней вместо развернутого на траве одеяла и с заработком повыше нашего академика-лауреата. Пока я полуученик: здесь есть такие асы, что за световой день оголяют до двухсот ярок. У меня пока до шестидесяти. У меня теперь есть все: другое полушарие, как по широте, так по долготе. Полуобжитые острова, где нет не только отцов жизни нашей, но и змей: тут самый свирепый хищник – это домашний кот, которого тоже привезли из Баварии и Сиама. Вкалывай до изнеможения, ешь, что хочет душенька, заплывай до середины Индийского океана в одну сторону и до середины Тихого в другую – между ними в наших широтах расстояние около двадцати шести километров. Маорийцы называют меня как приличного белого – пахета, я уже знаю сотню их слов.
Хотя англичан тут до восьмидесяти процентов! Всего хватает… кроме Вас, о, Ваше совершенство. Жду тебя по адресу теперешнего отца – он переправит тебя ко мне, в глушь. Гостевое приглашение тоже оформит он. Его сайт…»
В голову ударили книжные фантазии: жажда дальних странствий. Кадры из фильма о Властелине колец, одуряющие, из глубины древней природы объятия бродяги, стригаля, аристократа духа Ники Збаровского!
С тем и явилась к Сидору Артемовичу. На него опрокинула буйство души и тела, сбила с толку этого коренного трезвомыслящего селянина. После всех заготовленных для нового стригаля эротических фантазий вышибленный из себя, наверное, впервые счастливый подстарок уразумел этот фестиваль как благодарность за обещанное путешествие куда ее душа вздумает. Блаженно вздохнув на скомканной и сбитой черт-те куда простыне, он сказал:
– Ну?
В ответ продолжилось в словах все такое, как было в действиях:
– Вчера умирала очень богатая американка. Последние ее слова были: «А я так и не побывала в Новой Зеландии…»
Старый любовник облегченно вздохнул: