он отважился и налег на нее, Рита почувствовала резкую боль во влагалище. При первых его движениях началось жжение и пришло сильное нетерпение – оттолкнуть старика, избавиться от невыносимого жжения.
– Минуточку, больно!..
Он послушно свалился набок, робко и виновато отодвинулся. Она принялась оправдываться:
– Наверное, избыток впечатлений… Стресс!..
Видимо, Гужва не знал слова «стресс», потому сильно испугался и сел в изножии кровати, сгорбился, побледнел и явно злился. Она ничем не могла ему помочь. Рези и жжение разбудили в ней внутреннее неприятие партнера, все радости жизни, какими он платил за внимание к себе, не утоляли боли и разжигали страх. Наверное, это плата за безнравственное поведение. Не могла же у нее появиться одна из венерических… Откуда? Тот бродяга – чище ангела, этот буржуй регулярно проверяется в их царской лечебнице Феофании. Что за наваждение! Тут сплошная психопатология – неприятие именно этого партнера.
И тут Сидор Артемович снова принялся объясняться и оправдываться:
– С дороги, видать. Я виноват. Сухо начал. Извините. У меня и раньше бывало… знаете, ненормальная… нерегулярная жизнь… Виноват.
Так жалко и гнусно бубнил оправдания, а в глазах стояли слезы, и она снова подумала о страшных обидах, нанесенных этому мужчине в юности, о злоупотреблениях им в отместку за лишения, скажем, препараты, техника, черт знает что, она ведь тоже не слишком просвещена в тонкостях секса. В общем, этот подстарок ей стал противен сверх всякой меры, и она желала, чтобы боли в паху продолжались и это давало право ей не ложиться с ним.
– Может, пойдем на воздух? – простонала Рита.
– Может, съездишь к врачу, в Сухуми? – отозвался он плаксиво.
– Ой, не знаю. А вдруг что-то страшное?