После Малярова не осталось архивов – маэстро не считал себя достойным долгой памяти. Дневниковые записи его состоят из кратких, незаношенных слов, прицельных фраз, задумок будущих былей и ударных реплик для пьес.
 Выпишу нечто похожее на афоризмы:
     - Кошмар – это реальность в чистом виде.
     - Слово имеет смысл лишь в том случае, когда от него зависит судьба.
     - Люди видят похожие сны, но каждый в свою ночь.
     - То не одиночество, когда ты не имеешь кому поплакаться, одиночество,    
      когда никто не плачется тебе.
     - Взятки берут пескари, акулы платят услугой за еще большую услугу.
     - Трудно было Богу в часы творения: он мог все и никто не мог
      ограничить его.
    - Ложь не криминал, если она чиста и человечна.
    - Одна мысль – это хорошо, но две и три вместе – это уже комплекс.
    - Один дурак – просто дурак, много дураков – это уже менталитет.
    - Жизнь набело – счастье, жизнь во втором чтении – глупость.
    - Любовь хороша выдумкой, правда – скучна.    
    - Лучшие сплетни передаются половым путем.
    - Бог ошибся лишь однажды – сотворив человека.
    - Биография это не то, что ты прожил, а то, что ты о себе выдумал.
    - Политика это не то, что требует мысли, а то, что исключает совесть.
    - Есть жрецы, а есть обжоры. Именно последние определяют наш путь.                            -   - Живу я плохо, потому - пишу: может, в памяти людей я проживу лучше.
    - Источник подлинной прозы – наши лучшие заблуждения.
    - Сколько стран – столько же и законов, сколько людей – столько же и
       беззакония.
     - Вначале было слово. А что будет в конце?
     - Только задним числом жизнь кажется осмысленной.
     - О жизни можно говорить только шутя, по большому счету о ней никто
        ничего не знает.
     - Счастлив тот, кто способен отрешиться от прежних грехов и уже не
        вспоминать о них!
                                                                             «Кондуит»                                                             
     Можно выбирать фразы маэстро еще, однако это не моя работа.
 Чтобы написать о Малярове книгу,  пришлось не раз прочесть все шестнадцать его книг, посмотреть в разных театрах те четыре из восьми его пьес, что прорвались на подмостки. Да, еще переворошить сотни подшивок журналов и газет у нас и в столице, выслушать толки и пересуды от знавших его людей и два года походить в любовницах престарелого сластолюбца. И в писаниях и в любви он неподражаемо откровенен.