– Стою.
– В прихожей?
– На углу.
– Не понял.
– На углу! У автомата!
– Я бегу к тебе.
– Я валюсь с ног. Я действительно “с приездом”. Автостопом со всеми злоключениями.
– Зачем же звонишь? – Верх великодушия с моей стороны. – Завтра шестое июня, день рождения Пушкина. И мы с тобой отмечаем эту дату.
– Где?
– У меня. Я свободен весь вечер.
– Ты с кем квартируешь?
– С великим артистом. Он тебе симпатичен.
Из-под подушки Пришибовский выпростал всклоченную голову:
– Я занят. Обойдетесь без меня.
С заткнутыми ушами этот человек слышит не только то, что я говорю, но и то, что в трубке.
...Жду с шестнадцати часов. Чувствую снедающее нетерпение – пятнадцатилетний школьник, но никак не мужчина. Падаю в собственных глазах, корю себя и – не свожу глаз с асфальтированной тропинки между старыми каштанами. Там я ее вскоре увижу.
Она пунктуальна: приходит и останавливается у мокрой садовой скамейки. В руке тяжелая красная сумка, на плечах комбинированная курточка из плащевого импорта. Все светится, искрится. Демонстративный взмах рукой куда-то в сторону и вверх до уровня третьего этажа. Потом подражательный мальчишеский свист. Разыгралась девушка, несомненно привлечет внимание целого десятка жильцов с других балконов.
Ко мне входит подчеркнуто запросто. Я гоню мысль, что гостиничные номера для нее знакомы. Умышленно, что ли?
Витые розовые свечи устанавливаются на дальние углы стола, в глубине размещается большой, подсвеченный красками портрет Пушкина. В блюдо из-под графина высыпаются пирожные-картошка и конфеты.
– Вино мое, – тороплюсь достать из-под кровати бутылку.
Она загадочно улыбается и отрицательно качает головой. Выставляет “Фетяску”.
– Нет, мое. Ты не знаешь, что я люблю кисленькое.
– Я про тебя ничего не знаю.
– В этом мое спасение, – без тени шутки отзывается Женя.
Зашториваю и без того мрачные окна, подхожу сзади, стягиваю с ее плеч куртку. Через высокое плечо девушки всматриваюсь в портрет поэта: черные искрящиеся глаза живут. На них накладывается ее взгляд и тоже чернеет. Она разливает вино. Дает молча пригубить. Она не жадна к спиртному, едва отхлебывает. Мне хотелось бы, чтобы она упилась и повернулась ко мне. Она ставит, потом отодвигает стаканы, замечаю неуверенность, дрожь рук. Как вспыхнули свечи, не помнится. Она шепчет:
– Это в последний раз.
Что-то вещее витает в воздухе, вселяет страх. Я не понимаю ее и не переспрашиваю, лишний вопрос разобьет обаяние вечера. Она приближается ко мне, кривит губы, кротко отворачивается, дует на свечи. Темно. Чтобы не упустить, не опоздать, не опростоволоситься, я накрываю ее рот поцелуем. Я нащупываю пуговицы у нее меж лопатками – она поворачивается ко мне спиной, я касаюсь подола ее платья – она поднимает руки. Я начинаю движение – она продолжает.
 Сколько прошло времени, ни я, ни она определить не можем, у нас – вечность, во вселенной – миг. Мы дрожим, у нас текут слезы. Потом нас донимает приступ смеха.
– Ты останешься у меня.