облегчилась. Топаю по замусоренным, даже подошвой слышно, ступенькам вверх. Нажимаю кнопку звонка.
Пауза. Даю два звонка. Потом три. Не сделал ли он с собой чего-нибудь? Устав от наших бездарных расследований, он передумал красиво идти на суд, и вот умолк...
Я спускаюсь вниз снова посмотреть на окна. Могло случиться все куда проще: человек ушел, забыв погасить свет. За кухонной сеткой вижу движущуюся тень. Бегу наверх. Звоню. Открывается дверь сразу. В проеме черным силуэтом при контровом свете женская фигура. Неужели вернулась Надежда Леонидовна?
– Вам кого?
По тону понятно, что ни о какой трагедии женщине неизвестно. Глупо спрашиваю:
– А вы кто?
– Странный вопрос. Вламываются в мою хату и спрашивают, кто я!
– Вы хозяйка? – совсем дурковато веду свое.
– В какой-то степени.
– Надежда Леонидовна?
– Ха-ха! Дочь ее.
Девушка говорит еще что-то, но уши мои заклинило.
– Кира Карцева?
– Ужасаетесь, словно увидели воскресшую.
– Вот именно!
– Может, воды подать?
Я движением руки задерживаю ее.
– Ваш отец... ваш отчим Юрий Гурьевич?
– Юрий Гурьевич Опочин.
Окопались мы по обе стороны порога и пугаем друг друга.
– Простите мою бестолковость. Не могу отделаться от мысли, что вы сошли с портрета в прихожей.
– Наша прихожая знакома вам до таких тонкостей?
– Случайно...
– При такой случайности неудобно вас не пригласить.
– Да, да, – тороплюсь я, чувствуя себя маленькой и мелкой перед хозяйкой и дома, и положения вещей.
Кира отстраняется. Я прыгаю через порог тамбура, через второй, направляюсь к ее портрету и замираю, – хорошенько оказывая себя со стороны, – впиваюсь не в весь облик, только в шею, вытянутую и матово-чистую. Даже руку поднимаю.
– Там что-нибудь не в порядке? – слышу за спиной небрежно-иронический голос девушки.
– Вот именно. Портрет ваш?
– До последней моей отлучки был мой.
– Я спрашиваю совершенно серьезно.
– Я отвечаю в том же тоне.
Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть Киру и сравнить с портретом. Мне снова не везет: она стоит спиной к источнику света. Замечаю только улыбку, ровные перламутровые зубы, много их, мощные и красивые, прямо для рекламы жевательной резинки.
– Сначала вы звоните, как на пожар, потом врываетесь прыжками, теперь выражаете сомнение в тождестве с оригиналом. Кто вы?
– Я? – И не знаю, обнародовать все разом или еще раз убедиться в сущности всего происходящего.– Вы Кира Карцева. Я Инга Мигалова. Это ваш портрет. На портрете не хватает существенной детали...
– Крупный след, оставленный мухами, вы называете существенной деталью? С ума можно сойти! Я его стерла.