Только кладбище роилось поминающими усопших. Бродил священник со свитой, выпивали старики. Кучка баб горько напевала:
  - Скажи нам, Господи, когда будет кончина…
 Пантелей Захарович с трудом выдавился из своей большущей «Мазды», за ним пышная супруга и шофер-охранник. Он нашел могилки отца, матери, даже деда Семена. Пригорюнился, помянул из поднесенного случайным пьяненьким соседом стакана. Супруга взяла его под руку:
 - Паня, тебе нельзя расстраиваться. Едем.
  И тут он увидел серую старушку над чужой могилкой. Темная курточка, длинная юбка на скорбящей, голова повязанная черной «хусточкой на лоб», благообразная седина из-под хусточки. Она отчаянно пряталась от его глаз за утлым деревцом. Это и привлекло дальнозоркий взгляд роскошного гостя, всмотрелся.
 - Галька?..
 Подошел. А сказать было не чего.
 - Ты что тут? На гробки приехала?...
 - Да так…
 - Как твои?
 - А как… столько лет…
  Супруга тащила к машине, совсем не подозревая, что у ее Пантелеймона, кроме столичной карьеры, достатка, пышной семейной половины, было еще детство и юность. Была первая любовь…
  Пантелею Захаровичу в голову ударила память о дяде Ладиме. И его слова:
 - Выбьешься в директора МТС, так нашего брата, щоферюгу, в предбаннике замордуешь.
  В предбаннике Пантелей просителей особенно не томил, а вот в душу впустить по старой памяти  никого не мог.
 - Пантелей Захарович, ты прямо, как маленький, - настаивала супруга. – Кладбище угнетает, плохо влияет на нервы. Едем!
  Пышная дама за полу утащила супруга в салон «Мазды». Шеффер-охранник с полным равнодушием нажал на акселератор, увез…