Моя заграница – это двадцать пять квадратных километров саванны, приунывшая в раскаленных берегах, совсем не из книжки Чуковского  Лимпопо, буровые машины, грузовики, инвентарь в окружении вагончиков. В вагончиках – газовщики. Не те, что пьют водку, а те, что бурят скважины. Впрочем, водку пьют тоже.
Через нас перекатывается война за независимость Мозамбика. В понедельник забредут три шоколадных солдатика, обшарпанных,  в линялой форме, тощие, с пустыми патронташами, опираясь на винтовки, как на костыли. Это правительственная армия. Они скромно жестикулируют, кривят в истоме рожицы, чавкают пересохшими ртами: поесть бы. Во вторник, пошатываясь, волоча винтовки, имеющиеся не у каждого, прибивается полдюжины совсем оборванных, - шорты да набедренники, - повстанцев. Те же жесты, то же чавканье.
От тех и других меня охраняет Жозе, тощий чешонец, по слухам, многодетный в свои двадцать три года, пахнет ракушками и спермой; служебной форме он предпочитает женский халатик, бог весть, где спертый. Иногда ночью, выходя «до ветру», застаю у вагончика винтовку и россыпь патронов. Жозе нет. Является три дня спустя.
- Где был?
- Деток повидать хотел…
- А вернуться зачем? Тебя же расстреляют за дезертирство!
- Кушать хочется…
Не закладываю приятеля. Сам не лучше.
Мы тут все будто бы… Начальник будто бы руководит. Время от времени, по радио, слышимом во всяком вагончике, говорит с городом Бейрой, считая, что это он по-португальски и бурильщики не поймут.
- Тимоха, захвати сегодня дойч гараффеш… одну виски, одну джина… пускай стоят.
Стоят «дойч гарафеш» (две бутылки) недолго, два дня спустя – та же команда на том же загадочном португальском.
Врач, - по моим агентурным данным, - любовник младшей сестры главного инженера Зарубежнефтегаза, - занимается переделкой наших кондиционеров в самогонные аппараты. Лечит народным способом: водкой и матом. Парторг единственный, кто работает. Он военспец, изучает стратегию и тактику, которой в вялотекущей войне нет. Регулярно шифром докладывает по рации положение дел на театре боевых действий… В общем, вся огромная затея с бурением скважин и строительством газопровода – только прикрытие для «парторга».
Я же – Петя Иванов, старлей в русской кепочке и комбинезоне, с месячными курсами сварщика за плечами. Блюду политические нравы среди очумевших от безделья и без женщин работяг.
Но я не про себя. Я про Дёму Куцого из Николаева.