Когда интеллигент теряет работу, супруга постепенно отселяет его на диван. Природа требует своего, гордыня слабого не позволяет унижаться, и мало-помалу скромняга превращается в ловеласа. Я это проходил.
  Руслан Слизко, культуртрегер и директор Дворца юных дарований, рад способствовать падению давнего однокашника и стоика, то есть моему.
- Ты обретаешься в городе невест. Спустись на верфь, загляни в трюм, там такие художницы кисти и акта творят, слюнкой захлебнешься! Гривна за пучок.
- И что, пригласить домой, познакомить с супругой?
- Ты из тайги или прямо из тундры? Цивилизованная акция «на хате» тебе знакома?
- Опять же расходы…
- Клинок подобьешь – забежишь за ключом. Моя худшая половина на гастролях.
  На дискотеке я потоптался с волоокой Улей, - бюст больше лифа, талия осы, платформы пудовые, корабельных белил под ногтями не наблюдается. Напоил соком, удачно сострил, мол отплясал свое – слон в посудной, и так далее. Через торможение и заикание намекнул: посидеть бы без грохота и посторонних. Она тут же выскользнула в скверик. В темноте шепнула:
- Старайся, а то видел, разметчик танцевал со мной? Говорит, так ко мне тянется, - коленки дрожат.
Договорились на завтра. Дал адрес Руслана, назначил час.
  День ушел на поиски денег, закупку коньяку, шампанского, закуски, выжимание ключа на вечер, с восьми до одиннадцати. Известно, порядочный муж должен ложиться в постель в восемь, чтобы к одиннадцати быть дома.
  Обитель бывшего партактивиста, а ныне антикоммуниста, оказалась в хрущовке. Стол, диван, фикус… горячая вода  в ванной! Первым делом я напустил из красного крана: искупался, как в цивилизованном кино показывают. Потом готовил бутерброды, перемывал задубелые рюмашки, тарелочки, искал салфетки и ножи-вилки. Все должно соответствовать уровню встречи.
  Вертелся, а душа вела беспокойную жизнь: а вдруг соседи заметили вход постороннего и уже вызывают милицию? Или волоокая Уля ошибется адресом. Или, - уж совсем маниакальная мысль, - супруга выследила?! В закорки закрадывался озноб. И тут звонок. И второй, как условились. бросаюсь открывать и вспоминаю, что дома у нас принято тоже звонить дважды. Столбенею у глазка – бюст наружу, осиная талия. Приотворяю дверь – тяжелая платформа сразу внедряется в щель, не захлопнешь.
- Все дома одинаковы, все подъезды захезаны, все двери крашены ворованной корабельной охрой, еле отыскала, - с порога тараторит гостья.
  Я мету, мол, учти, слышимость тоже везде пронзительная. Запираюсь на три поворота в двух замках. Нижний – ржавый, едва подался и звякнул.
 Уля походкой тренера меряет прихожую, комнату, спальню, говорит, говорит:
- Я бывала здесь. Нет, кажись не здесь. Видел фильм «С легким паром», там один ключ подходит ко всем замкам?
  Я подталкиваю к делу, вышучивая ее слова:
- Кстати, о легком паре. Ванна готова, можно с нее начинать.
 - Вчерась, кажись, мылась, в тазу, с мылом. Ну, ладно, если ты хочешь…
  Входит в ванную, выкидывает за приоткрытую дверь свои бахилы, сверчит змейкой, потом,
Слышно, открывает какое-то отверстие – вода шумит напористо и долго. Я бросаюсь в спальню, вспоминаю давно забытую с женой процедуру: двое в горячей посудине и – делай, что душе угодно. Раздеваюсь у столика, коленка бьется о коленку, колотун, как у того разметчика, видать, - тянусь к Уле. С нарочитой дерзостью ступаю в ванну в костюме Адама. Там стоит Ева до акта познания и разводит руками:
- Слышь, спустила, чтоб налить горячей, а вода в кране прекратилась.
- Так я же только… подождем, может, пойдет.
- Э нет, восемь часов вечера, в этот район подают до восьми.
- Я того, погрею в кастрюле, на газпечке.
-А газ тут круглосуточно подают?
  Я стесняюсь вдруг, кутаю свои прелести в подвернувшееся полотенце, бегу на кухню. А гостья величаво следует за стол и тянется к бутылке.