- Я считал, что только я... – Уже шипит и брызжет слюной Савельев. – Все мужики – ходоки и бляди.
- Трудно вдруг признать, что ты товар не штучный? – Я нагло хохочу.
- Завязываю. Пошла она!..
- Придут помоложе, понакачаней.
 Я зажал лацканы давнего знакомого в кулак:
- Только не вздумай открыть глаза Виктору Рахунку. Он тебя изобьет до смерти.
Савельев вихрем закружился и испарился. А я долго сидел и горестно думал: otempora! omores! Ради достойной жизни одного, другой вынужден жить изгоем.
О времена! О нравы!.. Впрочем, в памяти встало речение древнего рыцаря:
- Город – на разграбление! Лицедеев и блудниц – не трогать!