– Можете и так, – шепчет, как бы меняя голос.
– Я все равно рад.
– Я тем более.
– У меня еще час репетиции.
– Я подожду.
– И мы сможем увидеться?
– Как вам будет угодно.
Если бы это можно было выразить сценически, то Корешков вдруг ударяется о стены – об одну, другую, и снова…
Постоял и бестактно, молча, на ватных ногах пошел к просцениуму.
Она остается сидеть. Теперь надо весь час не оглядываться в зал. И репетировать по высшему уровню профессиональной режиссуры. Показаться!
Глава V
За неполных два семестра столица заметно притоптала бойкую провинциалку. И походка вдоль вестибюля – под стеночку, и взгляд – как-то мимо, не пожирая все ему понравившееся, и красноречие утрачено. Узнавание не полное, только жажда видеть во впереди идущей Тамару прогоняет сомнения.
За порогом припарковано три легковушки. Сойка подходит к дымчатой, так гармонирующей с инеем, хоть и несколько подержанной “Хонде”, щелкает дистанционкой, улыбается на мурлыкающее приветствие авто.
– Хотите за руль? – эдак мягко, зависимо справляется.
– Ваша, что ли?
– Тележка? Отца. Поведете?
– Я давно водил… Своей никогда не имел. “Жигуль”-то Галины Адамовны.
– Ладно, порулим. Прошу в салон.
Пока обходил радиатор, щупал дверцу, всё анализировал увиденное и услышанное. Помаленьку приходил к выводу, что рядом с ним, за рулем, не Тома. Как же он сплоховал! А воспитанной девушке неудобно обрывать старшего кавалера. Таня на соседнем сиденье, Тася! Как же теперь выкрутиться, чтоб не выглядеть простачком? И тут ударило в голову: да ведь и “младшей сестре” хочется поиграть в инкогнито! И комедия может получиться затейная.
– Ну, как там альма-матер?
– Киев с ума сошел. Тянет отовсюду, с провинции, с закордона, друг с дружки. Алчность и нажива, состязание в роскоши, в блеске, даже в преступлениях. Тот выкинул адское беззаконие, так я оторвусь острее!
– Это чувствуется издалека. А в университете, на режиссерском?