на части хищника, как того хочу. Мне останется только забиться в дупло на ветке и плакать от бессилия. Я буду плакать, а люди остановятся, заслушаются и скажут: “Как красиво поет птичка! Радуется утру и солнышку…”.
Две длиннопалые руки обхватывают голову Корешкова, рвут уши до боли – и сладко ему, мягкие губы едва касаются глаз. Вот так у Томы: все тело бьется и мечется, ноги лягают больно, руки цепки и не в меру сильны, а губы – нежны, мягки и нерешительны.
– Прощайте, благодетель! Вы не бесталанны, если бьетесь за меня…
И оторвавшись, уже на ногах:
– Прощайте. Может быть, мы когда-нибудь свидимся.
…Директора звали Жилин. Но это до появления в университете Лав-Лава. Теперь директор – Жилин-и-Костылин, реминисценция “Кавказского пленника” Толстого. Так же, как известный журналист Минин теперь по-уличному Минин-и-Пожарский, – красивое извращение от Корешкова. Вербальный декор бытия.
Сидит Жилин-и-Костылин на стуле гостя, хотя и в своем кабинете. А в кресле руководителя откинулся русый стройный франт из новых людей во власти. Видать, богат или супруг богатой, что-то знает про жизнь или культуру, потому что уверенно сидит, так же, как раскованно стоял в дверях актового зала и по-домашнему смеялся над трюками Тамары Сойки.
Рядом перед лицами начальства устроились просители.
– А в чем проблема? – заламывает жесткие брови заместитель министра Игорь Саввич. – Мастерам-педагогам должно доверять. Продумали, решили – судьба студента в их руках. С них спросим на экзаменах.
Толковый парень этот киевлянин. А может, только понаслышке знает нашу кухню? Категорически судит либо невежда, либо дока. На сегодняшний день Корешкову безразлично, кто он, важно, что удовлетворил его просьбу.
Этого красавца и хвата приходится увидеть еще раз. Уже поменявшись с Петровичем курсовыми папками, осмотрев аудиторию третьего режиссерского, даже пробежав списки: всего восемь человек попадает к нему в мастер-класс… уже облегченно вздохнув, Корешков выходит через черный ход на улицу. Все, прекращаются возлияния и вожделения: послезавтра занятия, надо возвращаться в образ степенного педагога, полноправного, равного на бирже.
И тут видит незнакомую “Тойоту” черного цвета. В нее усаживаются двое. В заднюю дверцу девушка в строгом блузоне и джинсах в обтяжку. За нею… Игорь Саввич. Замминистра сдержан, респектабелен, что-то умненькое говорит. Девушка невинно улыбается, кивает. Доносятся слова:
– Полагаюсь на ваше знание города.
– Города, в котором безвыездно… – далее неважно.