А держался он все ненадежней. Оля таки ушла. Верный зам, он же водитель дарованной машины, слегка препирался и все забирал руководство журналом на себя. Политические мероприятия, благодаря которым, собственно, и подбрасывались доллары, тоже уходили черт-те куда. В течение медового месяца заработки Орика упали в три раза, а присваивание появлявшихся в офисе сумм как-то перестало его интересовать.
– Тебя уволят. Пойдешь по миру! – все громче шипела на кухне мать.
Начались открытые скандалы. Сын проявил волю: четыре дня походил на службу с утра, пошерстил штаты свои, в результате чего уволился полусумасшедший журналист, живший на справке с психлечебницы, на котором, оказывается, здорово держалась международная пропаганда. А когда главный снова залег с субботы до четверга в любовное ложе, ушел и зам. Безнадзорную машину угнали. Милиция сразу нашла, но без колес. Постоял лимузин недельку под дождем на колодках – тут доброжелатели сообщили о технике передвижения, совершенно не нужной журналу, куда следует, и Киев забрал машину.
Следующий номер журнала не вышел в срок, собственно, один выпуск был пропущен. Главный даже не сообщил об этом ни инвесторам, ни рекламодателям. И те, и другие отвернулись. Дома Марта Мартыновна прознала биографию потенциальной невестки – устроила общую разборку со всеми надлежащими аргументами. В результате Орик снял крошечную квартирку и съехал из дому. Слез было – река и маленькое озерцо. Но тихий рай с милой отгородил Орика от матери.
– Боже, – жаловалась женщина подругам. – Он же влип! Она же не может больше рожать, из одних болячек склеена… Что с ним будет в старости?! У меня есть он, хоть такой, а у него? Некому будет воды подать больному!.. И ради кого? Трое детей за океаном, а она даже не позвонит, не справится!..
По телефону Марта Мартыновна еще пыталась руководить, бороться, но это уже было эхо проигранной войны. Молодые отключали мобилку, а то спали после трудов любви и не дотягивались до трубки.
Журнал закрыли. Деньги перестали поступать. Мать узнавала обо всем первой. Пришлось верстать “продуктовые корзины” и передавать через знакомых. Со временем сын сам стал забегать в родную квартиру. Хватал приготовленную передачу, Марта Мартыновна с копыта начинала свою проповедь, но Орик врал, что его срочно ждут в политической партии, куда он нанялся творить имидж.
– Которая из партий?
– А какая разница?
И убегал, прихватив снедь.