молоды, даже те, что достигали неба. В забытьи шли молодые, держались за руки. Вдруг Пашка встал столбом.
– Прости, Галя.
– Чего ты?
– Чую...
– Медведь?
– Под ногами. Глубоко. Я же тебе говорил, что дед мой был лозоходом...
– Не говорил. И что такое лозоход, я не в курсе.
– Это – который воду чует, где надо колодец копать, во...
И весь бледный; отстраненный мужик; инопланетянин, а не Левашов.
– Ты дуреешь от переутруждения.
– Наоборот, истощение помогает чувствовать. Ей-богу, тут... залежи.
– Не пора ли домой, сбрендил ты в тайге.
– Деньги, Галя! Деньги нашел!
Не отгулял пяти дней, на третий вечер подкатил к Управлению.
– Елена Олеговна, сегодня поедем не к озеру.
– А куда?
– То есть, к озеру, только подземному.
– Перегуляли, Павел батькович?
– И вы туда же, Елена Олеговна.
– Ну ладно, везите.
На вчерашнее место легковушкой не добраться. Замаскировал иномарку кое-как и потащил, порой даже за руку, начальницу в заросли.
– Здесь вот, я пометил ломаными ветками. Здесь.
И встал на малой полянке, как бы увяз в грунте.
– Что здесь? – заинтересованно спросила Елена Олеговна.
– Близко-близко залежи.
– Кто вам сказал? – Округлившиеся глаза горели.
– Я вам говорю. Зовите спецов. Бурите.
– Это дорогое удовольствие.
– Навар куда дороже.
– Цирк! – ахнула начальница и поверила: – Бывает чудо.
Елена Олеговна обладала магической властью. Дала машину и сопровождающего (вдруг Левашов перепьет с горя) для отправки Гали к поезду. Без всякой волокиты достала билет в шикарном вагоне. В тот же день добилась от управляющего командировки изыскателей с техникой на помеченную Павлом поляну. И все с тихим нервом, с брезгливой миной – такой вид, словно ей навязали нечто залежалое и неблаговонное.
Неделю спустя по дороге к озеру спросила:
– Все смакуете визит супруги?
Пашка выпалил:
– Подзавела, остановиться трудно.
Диалог продолжился полчаса спустя, на мостке, теплом со дня и почему-то приятном, домашнем.