Тома хохочет, но как-то без участия глаз, лицемерит, плутовка. Он не прикасается к рюмашке. Молчат, кипят оба.
– У меня там есть где жить, – насилуя себя, ровным голосом сообщает Тома.
– Да? А тут вы на квартире?
– Там уровень культуры другой…
– Хочу жить столичной барышней?
– Понимаете же!.. Но ведь подло с моей стороны?
– Наша иудейская хохлушка не подсказала вам: рыба ищет, где глубже, и так далее? И сюда свою руку молотобойца приложил Тар-Тарыч?
– Нет! Появились другие.
– Это уже задевает.
– Игорь Саввич.
– Почему не знаю?
– Знаете. Туман у вас в голове. Выпейте. Это заместитель нашего министра. Мы с вами оба ему сильно понравились.
– Так пусть переводит и меня!
– На первый курс? – и девушка уже хохочет искренне. – Если вы сейчас же не выпьете, вы договоритесь до скандала, а это не входит в мои планы.
– А что входит в ваши планы?
– Выпейте – скажу.
Он глотнул, зажмурился, распахнул уже покрасневшие глаза. Она сидит напротив, красива, с полуобнаженной грудью, дышит горячо и отчаянно.
– Я предлагаю вам короткое прощание. У меня. Отец и Тася в Киеве. Лифт мчится на пятый этаж, даже не замечая третьего. Всевидящие полковники сейчас на партийной сходке, сдают Украину за керосин. На службе ведь не полетали.
У нее совсем выпросталась грудь. Высокая без подпорки, пунцовая, с коричневым ободком вокруг соска.
– Стыдитесь… Спрячьте, – шипит Корешков, нащупывая вторую рюмку.
– Не-а, – дразнит она его. А может, себя. – За угощение уплачено. Вставайте и следуйте за мной.
В тридцать с собачьим хвостиком лет идти за многообещающей девицей “на хату” не легче, чем одолевать по раскаленным углям стометровку. Не под силу идти, невозможно вернуться. Повезло: двор пуст, в подъезде тишина. Пока ждут лифта, скрипит дверь у хохлушки из еврейской семьи. Засечет она – прознает весь мир двора. Но дверца лифта успевает. Кнопка пятого этажа никак не нащупывается, потом кабина тащится вверх, словно к ней подцепились дюжина чертей и все сотрудники кафедры. Зато в тамбур и прихожую двери приотворены. Корешков приосанивается, ступает через порожки солидно.
Уверенной рукой молодая хозяйка защелкивает замки.