– Да, да! Уж лучше пойти в подвальчик “Тихая пристань” и проверить, истязает ли себя по своей программе наш поэт и благодетель.
Пауза длится, насыщенная, как говорят в театре. Видимо, с обеих сторон есть много заготовленных слов, только согласиться с ними не в состоянии ни тот, ни другой абонент.
– Тратим денежку? – Это вздох Корешкова.
– Из вашего счета, – чисто Томин ответ.
– Я бы предпочел, чтобы вы забрали мобилку.
– А я бы предпочла, чтобы вы остались на той высоте, на какой я вас вижу.
– Ой! Тут нужно поставить точку, чтобы не посадить сцену.
– Лав-Лав! – и щелчок в трубке.
Если слова прочесть по-английски, то точка в сцене – великолепна.
Присел человек и задумался: до чего же несовершенный, неубедительный трюк придумала Тамара Леонтьевна. Для первого семестра первого курса. А он сделал вид, что у нее – весомая причина юной соседке передать – пускай для временного пользования – “Нокию”. Да, но в развитие фабулы добавлена подспудная деталь: глубокая заинтересованность в мужчине средних лет. Трогает этот прием тем сильнее, что до сего случая ни одна женская особь не проявляла к упомянутому персонажу даже мелкого любопытства. Галина Адамовна ввела в свою квартиру только по несчастью, оставшись одна и убоявшись горького одиночества с младенцем. До сих пор она не может смириться с промашкой, с должностью первой добытчицы в доме, с тем, что уступала ему пару лет кряду, пока приручала. Это при ее-то исконном отвращении к хлюпику противоположной стати.
Лавр Лаврович привык, что он избран в мире быть ненужным. И вдруг кто-то произносит на английский манер “Лав-Лав”. Хотел было пристроиться к сублимациям Кармеля, только наоборот. Сидеть против него и мучиться пить, а тот пусть мучится – смотрит. Хотел, да повременит.
…На следующее утро уже в дверях Галина Адамовна все же бодренько съязвила:
– Уже берешь борзыми щенками? Выпрямляешься, молодец! Только зачем к своим неблаговидным козням примешивать ребенка? – Вздохнула, чтобы подчеркнуть, как трудно ей смириться с нравами высших учебных заведений. Но, по всей видимости, придется. – Как говорит еврейская хохлушка с первого этажа: “Танцюй, вражэ, як пан кажэ”.
И сочно хлопнула дверью. Порция отрицательных эмоций получена. На нынешний день, дай Бог, это все.
Но тут телефонный звонок.
– Слушаю, Корешков. А-а, Тамара Сойка? Здравствуйте.
– У вас проблемы.
– Впервые от вас слышу.
– Так я их творю!
– Еще ко всему! И в какую сторону мне бежать?
– В подвальчик, в “Тихую пристань”.